Арфо-скрипичное рандеву, или когда музы спустились на землю

Третий звонок еще не дали, а зрители Камерного оркестра, спешившие занять свои места в стремительно заполняющемся зале Чувашского государственного академического драматического театра имени К.В. Иванова, уже не могли оторвать глаз от сцены. Многие из сидящих на балконе даже специально спустились в партер, чтобы подойти поближе к рампе и поподробнее рассмотреть музыкальный инструмент, который раньше доводилось видеть только на картинках. Кроме того, что он по праву считается настоящей музыкальной роскошью (иметь в своем составе арфу может позволить себе отнюдь не каждый симфонический оркестр, и часто ее партию исполняет обычное цифровое фортепиано со встроенными тембрами), эта древнейшая представительница рода струнных – подлинный геометрический шедевр. Треугольник в основе формы и, в то же время, мягкая округлость линий с абсолютным отсутствием острых углов. Архитектурная стройность каркаса с устойчивой опорой и четко отлаженным педальным механизмом и, вместе с тем, струистая текучесть контуров, застывших в каком-то неведомом пластическом танце. Массивность корпуса и при этом прозрачная бесплотность наполнения, сотканного из воздуха, струн и снова воздуха.

Мы слушали Арию в классическом стиле М. Гранжани и думали о том, что если и есть на свете совершенная красота, воспетая Аполлоном и Афродитой, то она сосредоточена в голосе арфы. Если и существует во вселенной мировая гармония, о которой писали в своих трактатах ученые и философы древности, то она заключена в теле арфы. Потому что, как мы смогли убедиться на концерте 29 февраля, все музыкальные произведения, предназначенные ей изначально или переложенные для нее постфактум – это не просто ноты. От каждого из них, будь то Andante religioso или Скерцо-фантазия А. Ренье, «Лебедь» К. Сен-Санса или «Лунный свет» К. Дебюсси, «Размышление» Ж. Массне или «Антракт» Ж. Ибера, словно исходит внутреннее свечение, несущее человечеству чистую радость бытия и любовь в наивысшем ее проявлении. Ни такта отрицательных эмоций, даже если ладогармоническое развитие не покидает пределы минора, и нет никакой надежды на мажор. Ни намека на мрак, даже если тема почернела от хроматизмов и альтерации. Ни тени сомнений, даже если тональный план настолько неустойчив и шаток, что внезапные модуляции перестают быть внезапными. Будто до этого времени мы как-то неправильно смотрели на жизнь, а тут, наконец, отбросили все наносное, мелкое, ненужное, переродившись духовно и физически. Недаром фигура античной колонны, угадывающаяся в переднем брусе арфы, навевает мысли о девяти греческих музах, главных носительницах красоты и гармонии, чьи голоса мы явственно различаем в этих волнующих ум и сердце звуках. И, похоже, две из них сегодня спустились на землю!

Помимо того, что наши московские гостьи Оксана Сушкова и Полина Борисова могут на своих инструментах все, они действительно музы в полном смысле слова. И дело тут не в женском очаровании, благоухании молодости и сногсшибательных концертных платьях (тот случай, когда солистов приятно не только слушать, но и созерцать), а в том, что лишь у наделенных особым даром исполнителей хватит воли совладать с двумя такими необузданными по художественной натуре струнными, как арфа и скрипка. И если первая сразу приковала к себе внимание уже самим фактом своего появления, то ко второй отношение было более требовательное и настороженное. Дескать, уж чем-чем, а скрипкой нас не удивишь. Но как только по ее такому привычному и довольно пресытившему ухо голосу, льющемуся подобно горячему шоколаду, прокатилась вибрация арфовых переборов, мы поняли, что не знаем о скрипке ничего. Столь неожиданное инструментальное партнерство помогло нам прочувствовать ее тембр заново и обнаружить в его недрах потаенные обертоновые уголки и несметные колористические богатства.

Оркестранты не торопились на сцену, деликатно предоставив нам возможность всецело насладиться редким союзом двух муз, и все первое отделение мы с интересом следили за тембровыми метаморфозами, происходившими в процессе их общения. Особенно показательной в этом плане была Фантазия для скрипки и арфы К. Сен-Санса, сплошь состоящая из живописных звуковых эффектов и пахнувшая на нас такой свежестью и неординарностью композиторской мысли, как будто произведение было написано не сотню с лишним лет назад, а вчера. Инструменты не только демонстрировали собственные игровые качества, звуча во всем блеске своей виртуозности и интонационного роскошества, но и выявляли друг в друге новые свойства. Скрипка согревала холодноватую, точно посылающую звук откуда-то из космических глубин арфу земным теплом и светом, щедро делясь с ней частицей своей плотности и густоты. Та же, напротив, разрежала тугое скрипичное соло рябью искристого пиццикато и всплесками пенистого глиссандо, добавляя ему пористости и легкости. Но больше всего впечатляло то, как арпеджированная арфовая партия, расщипанная ловкими пальцами Оксаны Сушковой на миллиарды крошечных мотивов, вдруг выстилалась неразрывным легато, объятая всеохватной скрипичной мелодией, словно фигурной скобкой, в исполнении Полины Борисовой способной вместить в себя целый мир.

Ну а дальше, во втором отделении, что ни номер – то бриллиант в сто карат. Именно так можно охарактеризовать это собрание техники, скорости, энергии и свободы, каким стали «Легенда» и Скерцо-тарантелла Г. Венявского, Интродукция и Аллегро М. Равеля, «Андалузский романс» П. де Сарасате и Фантазия на темы оперы Н. Римского-Корсакова «Золотой петушок». Обретя в оркестровом сопровождении прочную звуковую опору, подкрепленную гвардией деревянных духовых в виде флейты (Татьяна Иванова) и кларнета (Юрий Тихонов), ведомые чуткой дирижерской рукой Сергея Григорьева, скрипка и арфа открыли в себе второе дыхание, покоряя нас новыми вершинами.

Мария МИТИНА